Art de Vivre

ПОСТОЯННО ДЕЙСТВУЮЩАЯ ВЫСТАВКА: ДА, ОНА СУЩЕСТВУЕТ

Свинья везде грязь найдёт, а Настя — галерею или музей. Сравнение жутковатое, если говорить об искусстве. But живое и ёмкое.

Вчера я приехала в город по делам. Шла через парк, когда глазами споткнулась о табличку, сделанную ещё по древним советским трафаретам и зазывающую на «Постоянно действующую Выставку художественных работ художников нашего города».

Наш город — Белгород-Днестровский, читатель. Эта художественная мастерская застыла мушкой в меду на том же самом месте, что и 20 лет назад. Помню её ещё со школьных времён. Даже двери входные не поменялись, хотя до вчерашнего дня я ни разу в них не входила. Удивительно, как время оставляет подобные места нетронутыми. Удивительно и прекрасно.

Два зала. Пыли больше, чем картин. На столах разложены книги по искусству и альбомы с репродукциями — по обложкам видно, как соскучились они по ладоням людей. Но уютно. Ты кожей ощущаешь, что это место заполнено тёплыми воспоминаниями, ими дорожат, их берегут.

Стремянка так трогательно прислонилась к белой стене

Картины стандартные — крепость, копии Гапчинской, натюрморты, лес-ручей-берёзка, портреты, море, что-то там чёрно-белое и снова крепость. Но две работы выделились.

Нашла я их во втором зале, погружённом в прохладный полумрак. Картины здесь были везде: на стенах, на полу у деревянной стремянки и под столами, на сидушке кресла и у батареи. Как вдруг, на подоконнике слева от входа, она. Большая, выцветшая, но драгоценность.

Девушка с голой грудью просыпает песок сквозь пальцы. Вещей её на картине не видно, поэтому воображение превращается в художника и дорисовывает собственные вариации сюжета.

Вот она — летняя почти-беззаботность на берегу моря. И мы поверили бы в неё, если бы не выражение лица девушки. Тонкорукая, изящная, с острыми грудками, она недовольно щурится — то ли от палящего солнца, то ли любимый слово неосторожное бросил и побежал купаться, то ли подруги пошли за холодной водой да всё никак не вернутся. Выписано всё атмосферно: зритель нависает над девушкой и становится частью холста — пройди ещё минута и сам начнёт стягивать душную рубашку, шорты и кожаные сандалии, засыпанные песком. Полустёртые временем краски, лёгкие и стремительные линии, незамысловатый сюжет с чудным ракурсом — всё это делает картину хорошей.

— Сколько стоит картина с девушкой?

— Она не продаётся. Её нарисовал мой хороший друг. Он давно умер, а картина — его подарок, храню её. Кстати, два этих женских портрета – тоже его кисти. Он тогда работал в педучилище. Первый портрет — какой-то студентки, не знаю, кто она ему, а второй — преподавательницы. Тоже уже умерла. И портреты не продаются, это память, память, — ответил мне хозяин мастерской и вернулся в первый зал.

А портреты и впрямь хороши. Особенно тот, где студентка. Взгляд Леночки (на холсте написано, что так зовут героиню) и рассредоточенные по центру детали сочно описывают её характер. Сразу видно: девчонка она дерзкая, своенравная, себя в обиду не даст. Коса распускается, бант съехал, брови сведены к переносице, глаза суровы — будто только-только дала отпор обидчику и заскочила в комнату, чтобы рассказать об этом.

Я ещё походила по мастерской, сделала несколько быстрых фотографий и уточнила, не продаётся ли том VI Всеобщей истории искусств, изданный в 1965 году. «Это мои личные книги, они не для продажи. Но, если хотите, могу дать почитать», — ответил седой хозяин мастерской. А его знакомый начал мягонько так набивать цену («да это же раритет, на вес золота! Сейчас такое можно только в интернете найти, дорогая книга»). Я сказала «спасибо», попрощалась и вышла на улицу. Меня поджимало время, да и ввязываться в скользкий разговор о деньгах не хотелось. Пускай останутся вещи, которые не продаются.